Евгения Яшина: «Первая задача кризисных коммуникаций — успокоить людей»

Как выстроить внутриком с нуля в прифронтовом городе: опыт Евгении Яшиной, директора по коммуникациям Запорожской АЭС, победителя номинации «Мастер коммуникаций» премии InterComm 2025.

Когда сезон InterComm завершён и появилось пространство для спокойного разговора, особенно интересно послушать тех, кто каждый день проверяет профессию на прочность и знает цену точности слова.

В первом выпуске нового сезона подкаста «Ларисочная беседка» Лариса Рудакова поговорила с Евгенией Яшиной, победителем номинации «Мастер коммуникации» InterComm 2025. Уже почти три года Евгения руководит коммуникациями на Запорожской АЭС и живёт в режиме вахты. Полмесяца — в Москве, полмесяца — в Энергодаре, городе вблизи линии боевого соприкосновения.

Разговор получился о коммуникациях, которые в сложных условиях становятся реальной опорой для людей. Тут важны точные слова, скорость реакции и доверие, собранное шаг за шагом. Здесь много про профессию и неожиданно много про человека.

Коммуникация держится на очень простых, казалось бы, вещах. На голосе, который снижает тревогу и помогает людям удерживать фокус. На коротком сообщении близким перед выходом туда, где связи не будет. На профессиональной собранности, которая учит действовать быстро и сохранять ясность. Евгения рассказала, как она каждый день удерживает этот режим и как из последовательных честных ответов постепенно складывается доверие к коммуникациям и к тем, кто их ведёт.

Почему Энергодар?

— Я помню тебя на InterComm несколько лет назад. Тогда ты получала награду за проект «Росэнергоатома», была очень весёлой и беззаботной. Сейчас читаю твою анкету и понимаю, как сильно изменилась твоя жизнь. Как ты оказалась на Запорожской АЭС?

— Это была ситуативная история. В коммуникационном блоке шли перестановки. Мой руководитель Андрей Тимонов перешёл в коммуникации «большого» «Росатома» и попросил меня подхватить направление по Запорожской АЭС. Мы вместе начинали этот проект, вместе планировали, многое было мне понятно. Дальше сработало правило: временное быстро становится постоянным.

Первый раз я поехала в Энергодар в конце февраля 2023 года. Скоро будет три года, как я живу и работаю в этой реальности.

Старт с нуля

— Что вы сделали в первую очередь, чтобы наладить коммуникации с сотрудниками станции?

— Мы начали с самого базового. С разговоров, которые возвращают человеку опору и ощущение контроля. В тот момент у людей изменилось всё, привычные правила перестали работать, тревога стала фоном каждого дня. В такой ситуации важно показать простую вещь. Руководство рядом, слышит вопросы и готово отвечать.

Когда у людей ломается устоявшаяся жизнь, они сначала ищут опору в базовом. Что с зарплатой? Как оформить больничный? Что будет с отпусками? Как теперь с пенсиями? Мы сами не всегда знали ответы, потому что системы выстраивались с нуля. Крайне важно было не исчезать и не уходить в общие слова.

На станции работают около 4,5 тысячи человек, в городе рядом живут их семьи. Поэтому мы начинали с внутрикорпоративных коммуникаций. Спокойствие персонала напрямую связано с безопасной работой станции. Нужно было, чтобы люди увидели простую вещь: их слышат, им отвечают, про них не забыли.

Ответы должны дойти до каждого

— Какие инструменты коммуникации включили первыми?

— Мы запустили анонимный чат-бот. Люди писали всё подряд. Мы отвечали адресно и регулярно. Потом выносили ответы в газету и листовки, чтобы информация доходила до всех.

Корпоративную газету, кстати, мы возобновили почти сразу. Сохранили название и привычный для людей формат. Печатали номера и развешивали их на стендах.

Такой инструмент кажется простым, но в этой реальности он держит ритм и возвращает ощущение порядка. Бумагу можно прочитать без связи, к ней можно вернуться в любой момент, её можно показать коллеге. Она становится регулярным сигналом жителям: жизнь продолжается, ответы есть, система работает.

— Ты говорила, что первые выпуски газеты выходили без фото. Почему?

— Люди боялись публичности. Было давление через телеграм-каналы, опасались раскрытия персональных данных.

Первые номера получались тяжёлыми, много текста, минимум живого контента. Я даже вставила свою фотографию с ребёнком, чтобы в газете появился хоть один человек. Позже лица начали возвращаться. Сейчас в газете, на телевидении, на городских носителях уже много фото. Хотя волны давления и общей тревоги не прекращаются.

Нужна позитивная повестка

— Как вы ещё поддерживали людей? Какие-то спецпроекты?

— Мы описывали позитивную повестку через городскую жизнь, собирали образ будущего. Людям важно видеть, что школы работают, дети учатся, мероприятия проходят, набережная живёт, кофейни открыты. И что будущее у города есть. Даже при КПП, военных на улицах и других ограничениях это даёт ощущение завтрашнего дня.

Мы начали с простого — дали детям повод снова быть детьми. Помню, когда провели первую игру «Что? Где? Когда» для школьников, в зале стояла тишина и ребята спрашивали, можно ли взять воду со стола. Этот вопрос очень точно показывал уровень напряжения и страха в регионе. Сейчас дети стали свободнее.

Позже запустили школьное телевидение. Ребята сами придумывают рубрики и ведут их. Есть «Нейрокухня», где они устраивают батлы рецептов с помощью нейросети. Детскому формату доверяют больше, и через него легче объяснять сложные городские темы. Даже разговор про очереди в медико-санитарной части звучит спокойнее, когда его ведёт ребёнок простыми словами.

Без истерик

— Честность и точность формулировок. В теме атомной безопасности любое слово считывается очень остро. Одна неудачная фраза может разогнать тревогу быстрее, чем сама новость.

У атомщиков есть внутренняя «религия безопасности», которая позволяет стандартизировано отвечать аудитории. При этом страх всё равно иногда пробивает, особенно когда люди слышат взрывы рядом со станцией или видят их последствия.

Поэтому первая задача коммуникаций всегда одна — снизить тревогу и дать понятный ориентир, что произошло и на что можно опереться. Объяснения, детали, акценты появляются потом, вторым или третьим шагом, когда эмоция уже не захлестывает.

Скорость тоже важна. Если событие может стать публичным, важно выйти первыми. На текст иногда есть десять минут, иногда час. Всё зависит от того, насколько быстро информация уходит в публичное поле. В любом случае сообщение должно держать спокойный тон подачи. Людям нужна опора, а не дополнительный шум.

Что становится главным?

— Появилось очень ясное чувство меры. В какой-то момент ловишь себя на простой мысли: «Боже, как много всего мне не нужно».

После этого иначе смотришь на покупки, планы, всю эту суету вокруг. Важнее становятся люди рядом, обычные разговоры, возможность выдохнуть и просто быть дома. Хочется меньше внешнего, больше настоящего.

— Как семья принимает твой выбор?

— Родные меня поддержали, хотя внутри, конечно, переживают. Особенно мама. Первый раз было очень непросто. Помню, у неё был день рождения, она сказала, что не будет праздновать, пока я не вернусь.

Мы с мамой договорились о простом правиле. Перед тем как уйти туда, где связи не будет, я обязательно пишу ей короткое сообщение. Одна строка: «Мам, я ухожу, связи не будет. Всё нормально». Это помогает не оставлять близкого человека в неизвестности. И мне самой даёт опору, чтобы сохранять собранность и делать свою работу.

Что впереди?

— Выработанные тобой правила коммуникаций кризисной ситуации? Что посоветуешь коллегам

— Самое опасное в кризисе — это тишина. Люди начинают додумывать, накручивать себя и собирать тревогу по крупицам из любых слухов.

Поэтому важно отвечать. Даже когда вопрос повторяется по кругу. Особенно тогда, когда он повторяется по кругу. Человеку часто нужно не новое слово, а подтверждение, что его слышат и что ситуация остается под контролем.

Второе — это честность. Без попыток приукрасить и без лишних подробностей. Честный ответ держит доверие. Он не обещает невозможного и не делает вид, что всё легко.

Третье — это тон. Спокойный, собранный, уважительный. Сначала важно дать опору и понятный образ ближайшего завтра. Куда идём, что делаем, на что опираемся. Когда этот каркас появился, можно объяснять детали и расставлять акценты. В кризисе этот порядок бережёт людей и помогает удерживать команду.

— Что дальше? Какие планы после работы на Запорожской АЭС?

— Пока ответа нет. Я уже три года так живу, и вернуться в «обычную» корпоративную жизнь будет непросто. Мечтаю услышать, как станция заработает, и понять, что ситуация вошла в нормальное русло.

Есть ещё одна давняя мечта, которая за эти годы стала ближе. Писать тексты не только по работе. Я уже написала первый фантастический рассказ, он вырос из реальной истории начала СВО. В таком жанре проще говорить о том, что пережито, без прямых оценок и лишних слов. Фантастика дает дистанцию и в то же время позволяет сказать задуманное.

Комментарии

Написать